Главврач сборной по футболу — о новой спортивной медицине и донорстве костного мозга


Эдуард Безуглов — один из творцов успеха российской национальной команды на минувшем ЧМ-2018. Главный врач российской сборной по футболу следит за здоровьем спортсменов уже семь лет, и его работа стала частью истории. Совсем недавно он стал донором костного мозга. Men's Health поговорил с ним о долговечности организмов современных футболистов, благотворительных инициативах внутри сборной и профилактике травматизма.

View this post on Instagram

Травма Алана Дзагоева была одним из самых ответственных моментов для медицинского штаба сборной на чемпионате мира. Частичное повреждение m.biceps femoris 2B( по классификации ВАА) обычно лечится не менее 3-х недель, но благодаря самоотверженности Алана уже через 11 дней он был в общей группе. Все дни лечения он оставался очень важной частью команды и был готов помочь в любой момент… И помог! Его блестящий навес со штрафного в матче с Хорватией помнят все! Уверен, что впереди у него много ярких матчей! #приличныелюди #чистыйспорт #аландзагоев #teamrussia #worldcup #cska #dzagoev

A post shared by Безуглов Эдуард (@bezuglov_eduard) on

View this post on Instagram

Травма Алана Дзагоева была одним из самых ответственных моментов для медицинского штаба сборной на чемпионате мира. Частичное повреждение m.biceps femoris 2B( по классификации ВАА) обычно лечится не менее 3-х недель, но благодаря самоотверженности Алана уже через 11 дней он был в общей группе. Все дни лечения он оставался очень важной частью команды и был готов помочь в любой момент… И помог! Его блестящий навес со штрафного в матче с Хорватией помнят все! Уверен, что впереди у него много ярких матчей! #приличныелюди #чистыйспорт #аландзагоев #teamrussia #worldcup #cska #dzagoev

A post shared by Безуглов Эдуард (@bezuglov_eduard) on

Публикация от https://www.instagram.com/bezuglov_eduard/?utm_source=ig_embed&utm_medium=loading (@bezuglov_eduard) 19 Янв 2019 в 6:34 PST

Есть мнение, что во многих направлениях здравоохранения мы отстаем от Запада. В спортивной медицине, где все нацелено на результат и опережение соперника, так же?

Сейчас никакого железного занавеса нет, и те технологии, которые есть на Западе, могут быть доступны и в России. Другой вопрос, что любая технология должна применяться по делу и помогать тренерам, врачам, спортсменам. А у нас иногда покупают новомодный аппарат, и он пылится в углу, потому что люди, которые должны его использовать и интегрировать в рабочий процесс, банально не могут им полноценно пользоваться, быст­ро теряя к нему интерес.

В сборной применение всех технологий заранее обговаривается с тренерским штабом. Мы и футболистам подробно объясняем, что и для чего делается, поэтому систем­ы контроля пульса и GPS, портативные лаборатории, весь комплекс физиотерапевтического и тестирующего оборудования активно и системно используются и помогают в работе.

Вы поддержали «Русфонд», став донором костного мозга. Не страшно было?

Единственное, о чем я сожалею, что не стал донором костного мозга раньше! Кровь я сдаю уже мног­о лет, а про возможность стать донором костного мозга узнал совсем недавно и сразу же пошел в ближайший офис «Инвитро» (это партнер акции), где за 12 минут сдал 8–10 мл крови из вены — абсолютно бесплатно. После производят HLA-типирование крови, и как только кто-то из моих генетических двойников будет нуждаться в пересадке костного мозга, мне сообщат, а я смогу помочь человеку.

На самом деле, в донорстве костного мозга нет ничего страшного: это или пункция кости под наркозом (30–40 минут) и на следующий день ты отправляешься домой, или забор крови из вены после предварительной лекарственной стимуляции костного мозга.

Уже через две-три недели организм полностью восстанавливается, и никаких проблем не бывает. Я считаю, что это самое меньшее из того, что каждый из здоровых мужчин может сделать для спасения чьей-то жизни. В России сейчас банк потенциальных доноров костного мозга меньше 100 тысяч человек, а в мире счет идет на десятки миллионо­в, но даже п­оиск потенциального донора по мировому регист­ру стоит 16–18 тысяч евро — единицы россиян могут себе позволить такие суммы. А поиск по национальному регистру бесплатный, но он очень маленький, и найти необходимого донора очень сложно. Когда в нем будет 2–3 миллиона, то проблема поиска будет практически полностью решена.

Публикация от https://www.instagram.com/bezuglov_eduard/?utm_source=ig_embed&utm_medium=loading (@bezuglov_eduard) 28 Сен 2018 в 1:12 PDT

Считается, что лучший донор для больного — мужчина в возрасте от 18 до 45 лет. То есть если перед врачом встанет выбор между мужчиной и женщиной, он выберет мужчину. Почему?

Имеется ряд факторов, которые делают женщин менее предпочтительными донорами. Во-первых, когда женщина может понадобиться в качестве донора, она может быть беременной или кормящей, а это противопоказания к донорству. Во-вторых, во время каж­дой беременности у женщины вырабатываются антитела, и чем больше беременностей, тем больше антител, что тоже не очень хорошо для потенциального реципиента. Почему именно с 18 до 45? С 18 лет по закону наступает совершеннолетие, а до 45 лет, возможно, из-за увеличения шанса, что он еще в течение 15–20 лет сможет кому-то помочь.

Российские спортсмены очень часто стараются не афишировать свое участие в благотворительных проектах. Дело в менталитете или в неготовности общества принять благотворительность? В европейском футболе все кажется гораздо прозрачнее.

Я могу вас уверить, что все футболисты, которых я знаю (а это десятки наших ведущих футболистов), активно занимаются благотворительностью: это и оплата лечения детей и взрослых, и организация спортивных мероприятий, и помощь детским домам. Часто речь идет об очень больших суммах, я знаю несколько случаев, когда ребята оплачивали многомиллионные операции абсолютно незнакомым людям.

Почему об этом не говорят? Ну, во-первых, они это делают не для пиара, а по велению сердца, вряд ли о таком надо сообщать всем и сразу. Во-вторых, даже когда информация об этом появляется, пресса ее очень скудно освещает — много лайков за это не поставят, а многочисленные оби­татели интернета обвинят ребят в желании попиариться.

Хорошие дела в наше время не самый востребованный и адекватно оцениваемый у публики продукт. В-третьих, их об этом особо и не спрашивают, в интервью чаще всего речь идет о жареных фактах и каких-то сиюминутно популярных темах. Так что сами делайте вывод, почему об этом мало известно: ментальность ли это или неготовность общества.

За травмами футболистов все следят, но интересно: вы тоже занимаетесь спортом, бегаете, в том числе «Айронмена». Были у вас какие-то неприятные травмы, как их лечили?

Ну, до полного «Айронмена» (3,8 км — плавание, 180 км — велосипед, 42 км — бег) я еще не дошел — ограничился половинкой «Айронмена» и 15 марафонами. Травм, к счастью, не было, в следующем году хочу пробежать еще три.

Главная проблема для меня­ — вес, ниже 95 кг никак не хочет снижаться, а бежать с таким весом трехчасовые марафоны сложно. Как раз сейчас буду с лишними кило­граммами бороться. Снижение веса — важнейшая профилактика травматизма.

Узнать больше о Национальном регистре доноров костного мозга и о том, как помочь благотворительной инициативе «Русфонда», можно на сайте rdkm.rusfond.ru

Источник Men’s Health